среда
11 июля 2012г.

Английская версия


Депрограммирование, консультирование о выходе и этика: определение и разъяснение
27.12.2009
В конце 1960х - начале резко увеличилось количество родителей, обеспокоенных теми поразительными и пугающими изменениями, которые происходили с их детьми. Серьёзные, успешные студенты, у которых никогда не было проблем с окружающими, внезапно бросали учёбу, отказывались общаться  с родными и близкими и вступали в сомнительные организации, которые родственники вскоре начинали считать культами. Зачастую родителей беспокоило и то, что их детям навязывались правила относительно того, как им следует работать, питаться, или вести себя, если они заболеют. В этих группах контролировали даже их половую жизнь. И если верующие родители ещё могли обратиться в Центр Исследования Христианства, то родителям, не исповедующим христианство, помощи было ждать неоткуда – и в течение долгих лет они оставались наедине со своими проблемами. В конце концов, они стали пытаться наладить связь для того, чтобы помочь друг другу.

Иногда этим людям удавалось найти священника или психотерапевта, которые зачастую выслушивали от них жалобы вроде «Это не мой ребёнок»; «Он говорит, как робот, такое чувство, что его запрограммировали» или «её как подменили». Вскоре и родители, и специалисты, к которым они обращались, заметили, что симптомы напоминали то, что называется «промывкой мозгов». Родители не знали, что им делать, поскольку дети отказывались их слушать, и отвечали на все вопросы заученными фразами. В случае, если им всё-таки удавалось убедить детей покинуть культ, говорили о «депрограммировании» - термине, возникшем в противовес понятию «культового программирования». Отчасти из-за того, что родителям удалось добиться некоторых успехов, культы заняли резко негативную позицию по отношению к родственникам адептов. Так, родителям стало ещё труднее достучаться до своих детей. Не видя других перспектив, некоторые родители забирали своих совершеннолетних детей прямо с улицы, отвозили их в безопасное место, где держали их, сообщая им детальную критику культовой организации, к которой те относились. Как правило, такое заключение длилось от трёх дней и дольше. Однако, зачастую этот метод срабатывал. Сотни адептов покинули культовые организации. Со временем, под депрограммированием стали подразумевать насильственный процесс, даже если оно не проходило вопреки воле адепта. Вскоре депрограммирование получило широкое распространение, некоторые даже стали зарабатывать деньги, работая депрограмматорами. Хотя родителей и беспокоила эмоциональная и этическая сторона вопроса, казалось, что это было единственное, что они могли предпринять в этой безвыходной ситуации. Сотни родителей считали, что именно депрограммирование помогло вернуть их детей к жизни. Бывшие члены культов чувствовали, как будто бы их освободили из психологической тюрьмы.
Поскольку к тому времени депрограммирование уже прочно ассоциировалось с насилием, но, в то же время было эффективным средством (метод срабатывал примерно в двух третях случаев), отношение к нему было весьма противоречивым. Культы протестовали против его применения (не последнюю роль сыграло и то, что метод обладал высокой эффективностью и убедил многих членов покинуть культ). Даже некоторые противники культов обвиняли депрограммирование в нарушении норм закона и этики. Многие из них считали, что лучшее понимание всех механизмов, применяемых культами, поможет разработать методы, котороые станут альтернативой депрограммированию.
Последние, в число которых входили и представители духовенства, считали, что родители позволяют своим эмоциям управлять собой. Они начали помогать родителям справиться со стрессом и достичь эффективного взаимодействия с их детьми, так что в итоге им удавалось убедить их обратиться за помощью к специалистам. Это направление назвали «добровольным депрограммированием». Впрочем, вскоре выяснилось что даже «добровольное депрограммирование» всё равно воспринималось негативно. Постепенно понятие «добровольного депрограммирования» переименовали на «консультирование о выходе» (некоторые консультанты о выходе предпочитают называть себя «консультантами по вопросам культов», однако этот термин не получил распространения). На сегодняшний день большинство специалистов, работающих с культистами – консультанты о выходе; депрограмматоры же составляют меньшинство. Консультирование о выходе подразумевает добровольный, ограниченный во времени интенсивный образовательный процесс, аспекты которого оговорены контрактом консультанта и культиста. Члену культа предоставляют полную всестороннюю информацию о проблеме, при этом не унижая самого адепта. Эти термины часто путают, причём не в последнюю очередь и потому, что «депрограмматоры» называют себя «консультантами о выходе» и наоборот. Так, многие консультанты по выходу сочли статью, недавно вышедшую в журнале
[Christian Research] Journal и посвящённую консультированию о выходе, оскорбительной, поскольку она не делала никаких различий между депрограммированием и консультированием о выходе.
Между этими методами существуют заметные различия. Депрограммирование подразумевает принуждение и заключение, тогда как при консультировании о выходе адепт может прекратить консультации в любой момент. Услуги депрограмматоров стоят около 10 000 долларов (в основном из-за того, что необходимо оплачивать ещё и охрану), тогда как консультирование о выходе со всеми расходами обычно стоит от 2 до 4 тысяч долларов и включает в себя 3-5 дневную работу. Конечно, в случае, если понадобится тщательно изучить практики в изолированной малоизвестной культовой организации, цена может оказаться гораздо выше. При депрограммировании, особенно неудачном, высок уровень юридических и психологических рисков (например, разрыва отношений адепта с семьёй). В консультировании о выходе эти риски значительно ниже. Хотя депрограмматоры и привлекают членов семьи к подготовке к процессу, в консультировании о выходе уровень взаимодействия специалиста с семьёй значительно выше; консультант о выходе предъявляет к родственникам больше требований, например, чтобы они смогли обеспечить уважительное и разумное общение с адептом до начала процесса консультирования. Поскольку депрограммирование основывается на давлении, которое не является этичным, адепты, которым сообщают, например, о неэтичности давления на них в культе, скорее склонны поверить консультанту о выходе, не оказывающему давления на адепта, чем депрограмматору. Ни авторы этой статьи, ни организация, в которой они работают, ни редакция журнала не одобряют принудительного депрограммирования.
Представителей направления депрограммирования чаще, чем консультантов о выходе обвиняют в нарушении норм этики. Депрограммирование считает, что насилие – это неприятный, но необходимый шаг в освобождении от культовой зависимости. Оно подчёркивает, что закон уже давно признал, что некоторыми правами и нуждами можно и пренебречь, если непопулярный шаг может предотвратить беду. Чтобы защитить свою точку зрения, депрограмматоры часто говорят о «необходимости» или «меньшем зле». Например, можно проехать на красный свет, чтобы вовремя доставить в больницу истекающего кровью человека. С одной стороны, вроде бы, ехать на красный свет – нарушение. Но то, что вы везёте раненного в больницу, вас оправдывает. Главный вопрос в отношении депрограммирования – действительно ли альтернатива заключению настолько хуже, что это сможет оправдать нарушение депрограмматорами прав человека.    
Определить насколько оправданным было применение депрограммирования достаточно сложно. Чаще всего действия депрограмматоров оправдывают в случаях, если речь идёт о несовершеннолетних адептах, особенно если лидеры культа запрещают им видеться и общаться с родителями. В отношении взрослых адептов смягчающим обстоятельством, при котором применение депрограммирования будет считаться обоснованным в случае непосредственной угрозы жизни адепта. Однако даже непосредственная опасность не всегда будет играть решающую роль в оправдании  депрограммирования, особенно в тех случаях, когда можно и нужно применять другие методы, например, судовое решение об исключении  и изъятии адепта из группы.
Решение судьи о том, насколько обоснованным было применение депрограммирования, является независимым, хотя может затрагивать этическую сторону вопроса. Например, родители могут быть уверены в том, что их ребёнку угрожала опасность, что консультирование о выходе было невозможным и что времени на получение судового решения не было. Мнение родителей при этом обоснованно, основывается на фактах по делу и с этической точки зрения оправдывает их действия. Однако судья может отказаться оправдать депрограмматора, поскольку с его точки зрения, у родителей было время на получение судового решения, или же им следовало сначала попробовать провести консультирование о выходе. Решение суда определяется тем, насколько приемлема защита ссылкой на крайнюю необходимость, вне зависимости от возможности оправдать применение депрограммирования в данном случае с этической точки зрения, хотя, если с точки зрения этики применение депрограммирования оправдано, вероятность того, что суд вынесет решение о вынужденной защите, будет значительно выше. 
Вообще, за всю историю случаев, когда применение депрограммирования приводило к судебной тяжбе, судьи, как правило, выносили решение в пользу родителей и депрограмматоров. В других случаях суд оправдывал родителей, но не снимал обвинения с депрограмматоров. В редких случаях и родители, и депрограмматоры признавались виновными. Хотя на законодательном уровне предпринимались попытки принять закон, который бы предусматривал санкции на проведение депрограммирования. Однако, ни одна из этих попыток не увенчалась успехом, поскольку многие считали, что такой закон скорее, создаст проблему, а не решит её. Таким образом, этичность и законность депрограммирования оценивается отдельно для каждого случая.
Для того чтобы оценить этические и правовые аспекты их вмешательства в жизнь их близкого, мы предлагаем родственникам адептов ответить на несколько вопросов:
1. Что движет родственниками – забота о благополучии адепта или же личная выгода и притязания?
2. Есть ли у них адекватная информация, на основании которой они смогут прийти к выводу о том, что их близкому в культе действительно угрожает опасность и, следовательно, что вмешательство будет оправдано. Консультировались ли они со специалистами, в том числе и юристами, если это необходимо? До того, как требовать от их близкого – адепта принять осознанное решение относительно его членства в культе, они должны оценить, насколько осознанным является их собственное решение о вмешательстве.
3. Насколько этически оправданным будет депрограммирование с точки зрения родственников, рассматривали ли они альтернативные варианты того, как устранить опасность, угрожающую адепту? Чем выше уровень опасности и чем меньше вероятность того, что менее жёсткие меры окажутся неэффективными, тем больше вероятность того, что применение депрограммирования признают этичным.
4. В случае применения депрограммирования, готовы ли родственники эмоционально и обоснованно защищать свою точку зрения в суде? Родственники должны помнить о том, что им следует доказать то, что их близкому угрожала опасность, а не деструктивность культа. В связи с тем, что отнюдь не все судьи согласны с концепцией защиты, вызванной крайней необходимостью, родственники адепта должны быть готовы к тому, что их и/или депрограмматора могут даже обвинить в совершении преступления вне зависимости от того, насколько на самом деле необходимым было депрограммирование.
5. Насколько компетентным и честным является специалист, выбранный родственниками для работы? Хотя многие консультанты достаточно компетентны и этичны, мы получали информацию о том, что есть и те, кто не прочь нажиться на чужой беде, и/или оказаться не таким компетентным, как это предполагалось, по крайней мере, в отношении некоторых случаев. Если семье не удалось получить информацию о будущем консультанте, родственники адепта рискуют быть втянутыми в неэтичное, неэффективное и, возможно, даже незаконное вмешательство.
Этичный консультант не станет подталкивать родственников к принятию того или иного решения лишь из-за того, что оно выгоднее и удобнее для самого консультанта (вне зависимости от того, работает ли он в сфере депрограммирования или консультирования о выходе). Большинство депрограмматоров и консультантов о выходе прилагают все усилия для того, чтобы помочь адепту принять взвешенное и обдуманное решение о принадлежности к культу. Однако, не все они обращают внимание на то, наколько обдуманным было решение семей, с которыми они работают. С нашей точки зрения, если бы этому вопросу уделялось бы больше внимания, то удалось бы ещё сильнее снизить уровень депрограммирования.

Michael D. Langone, Ph.D.
Paul Martin, Ph.D.

From Cult Observer, Volume 10, No. 4  -- 1993.  This article first appeared in the Winter 1993 issue of the Christian Research Journal, P.O. Box 500, San Juan Capistrano, CA 92693. Reprinted with permission.

 
Разработка LasPavel